Григорович Иоанн, протоиерей. Переписка пап с российскими государями в XVI-м веке.

[Геннадий Воля]

Оглавление
1. Грамота Папы Леона Х, к Государю Великому Князю Василию Иоанновичу
2. Грамота папы Климента VII, к Государю Великому Князю Василию Иоанновичу
3. Ответная Грамота Государя Великого Князя Василия Иоанновича, Папе Клименту VII
4. Грамота Государя Великого Князя Василия Иоанновича, к Папе Клименту VII
5. Письмо к Царю и Великому Князю Иоанну Васильевичу, Кардинала Морона
6. Наказ, данный Послу Папы Григория XIII, Рудольфу Кленхену, при отправлении его в Москву, к Царю Иоанну Васильевичу
7. Грамота Папы Климента VIII, к Царю Феодору Иоанновичу
Примечания

 

http://history-fiction.ru/books/all_1/section_4_23/book_543/

[Геннадий Воля]

Обнаруженный в Секретном Ватиканском архиве предлагаемый к публикации документ датируется 18 ноября 1525 г. и представляет собой составленное в папской канцелярии послание римского первосвященника Климента VII к великому князю московскому Василию III. Он был найден в фонде Arm. 44 (Politicorum 43) V. 9. Р. 351-352 и, по всей вероятности, ранее не публиковался. Упоминание о нем содержится в монографии видного русского историка П. Пирлинга 1, однако без ссылки на первоисточник.

Есть все основания полагать, что настоящий документ является черновым вариантом ответной грамоты Климента VII московскому князю. Анонимность, отсутствие традиционных форм обращения к Василию III, наличие в тексте ошибок, небрежностей, исправлений и, наконец, тот факт, что грамота была написана с обеих сторон листа, по-видимому, подтверждают это предположение.

Послание Климента VII к Василию III относится к эпохе, когда речь шла о создании в Европе антиоттоманской коалиции. В свою очередь, Московское государство начинало выступать на европейской политической арене в качестве "одного из самых молодых, но сильных участников" 2.

В 1523-1524 гг. известный фламандский теолог Альберт Кампензе (Пиггиус) подал папе Клименту VII знаменитую записку о делах Московии, где, обращая внимание первосвященника на вероятность турецкого нашествия, писал: "К тому же союз с таким могущественным, великим и богатым государем, каков государь московский... необходим для нас в деле против турок; ибо [князю — В. Я.] Василию по смежности владений удобнее и легче, чем кому-либо, напасть на земли неверных" 3.

Одновременно папство вело крупную политическую борьбу за расширение своего универсализма. С распространением в 20-е годы XVI в. в германских землях лютеранства и с вероятностью появления новых протестантских вероучений в других западноевропейских государствах папский престол, желая вознаградить себя на востоке Европы религиозными завоеваниями, спешит обратить внимание на Московское государство. В своих посланиях московским князьям папы не скупились на обещания им королевских титулов и на заверения в любви, дружбе в расположении 4. Они с радостью пользовались любым предлогом для возобновления диалога с Москвой.

Этот предлог представился осенью 1525 г., когда в Рим прибыл гонец Василия III Дмитрий Герасимов с грамотой от великого князя, который, в свою очередь, весьма недвусмысленно выражал в послании заинтересованность русской стороны в переговорах с Римом о создании антитурецкого союза. "Мы, — писал князь, — по воле Божией, как и прежде сего стояли за Христианство, так и ныне стоим... а с вами и с иными христианскими государями желаем быть в союзе" 5.

Ответ Климента VII не заставил себя долго ждать. Римский первосвященник отмечал в предлагаемой к публикации грамоте от 18 ноября 1525 г. такт и исполнительность великокняжеского посла Герасимова, превозносил душевные качества самого московского государя. Он также поспешил снарядить в Москву посольство во главе с епископом Скарентским.

О ходе переговоров папского посланника с Василием III и их религиозных диспутах 6 известно немного 7. Как бы то ни было, результатом этой дипломатической экспедиции явилось прибытие в Рим двух великокняжеских послов 8, представивших римскому первосвященнику лишь краткую верительную грамоту. Что касается ответа московского князя на предложения Климента VII, то его не последовало. Удивляет также и отсутствие отправленной с Герасимовым в ноябре 1525 г. папской грамоты в изданном И. Григоровичем сборнике, где под 1525 г. значится всего лишь одно апрельское послание Василия III Клименту VII 9.

Сказанное в известной мере подтверждает предположение, что данный документ является черновым вариантом, возможно, так и не дошедшей в силу тех или иных обстоятельств по назначению папской грамоты. В любом случае, он, по-видимому, служит тем самым недостающим звеном, ознакомление с которым позволило бы объяснить странное молчание московского князя Василия III и дать более полную оценку развитию дипломатических связей Москвы и Рима в 20-е годы XVI в.

Хотелось бы выразить искреннюю признательность за содействие и помощь в работе над документом преподавателю римского университета "Ла Сапиенца" Франческо Данте и сотруднику секретного Ватиканского архива г. Изоли. Ценная помощь при транскрибировании и переводе документа была оказана доцентом кафедры древних языков исторического факультета МГУ Донатом Александровичем Дрбоглавом.