Геннадий Воля

II. Уставная дѣятельность князей Второй источникъ права составляютъ княжескіе уставы. Однимъ изъ главныхъ предметовъ деятельности князей былъ суд. По общему правилу судъ вѣдалъ самъ князь, но не будучи въ состояніи везде судить самъ, онъ посылалъ своихъ мужей для производства суда, а самъ опредѣлялъ, какимъ образомъ имъ судить, какія делать взысканія и проч. Распоряженія князей и царей не носятъ еще наименованія закона, для нихъ существуютъ другія названія: уставь, урокъ , позднее —указъ, уложеніе. Устав — древнейшее слово. Слово урокъ встречается въ Русской Правде въ смысле установленія. Указъ — есть приказъ князя, уложеніе — его установленіе. Первоначально уставы были словесныя распоряженія князей. Съ распространеніемъ грамотности ихъ стали записывать, но для памяти, а не потому, что письменная форма была необходима. Отъ письменной формы распоряженіямъ князей стало усвояться наименование грамотъ. Отсюда — уставный грамоты, жалованныя грамоты, память и проч. Внѣшній видъ уставовъ. Въ древнѣйшее время письменная форма устава не была необходима. Довольно было словеснаго приказа. Съ теченіемъ времени ихъ стали записывать для памяти, и назывались они «памятями» или «грамотами». Подписи князя не требовалось. Обыкновенно подписывался дьякъ писавшій грамоту. Въ важныхъ случаяхъ прикладывали печать. На договорахъ князей между собой иногда подписывался митрополитъ.

И въ Москве обычай продолжаетъ действовать, не только сохраняя то, что прежде сложилось, но и являясь творческою силою, которая созидаетъ вновь нормы права. Московскіе государи не обходятся безъ старины. Приступая къ составленію новаго Судебника, царь благословился у митрополита и всего освященнаго собора «судебникъ исправите по старинѣ». Все содержаніе Судебника представляется Ивану Грозному стародавнимъ обычаемъ, а вовсе не актомъ его личнаго усмотрѣнія. Такимъ же стародавнимъ обычаемъ представляется ему и вся его политическая деятельность. Въ переписке съ Курбскимъ онъ даетъ такое объясненіе своимъ самовластнымъ дѣйствіямъ: «Самодержавства нашего починъ отъ великаго князя Владиміра», мы родились на царстве, а не чужое похитили». «Россійскіе самодержавцы изначала сами владеютъ всѣмъ царствомъ, а не бояре и вельможи. Доселѣ русскіе владетели не давали отчета никому, но повольны были подвластныхъ своихъ жаловать и казнить, а не судились съ ними ни передъ кѣмъ». Такимъ образомъ и Иванъ Грозный не создалъ въ Москве самодержавія: если онъ царствовалъ самовластно, казнилъ по усмотрѣнію, то только потому, что такъ было изстари, такъ пошло отъ Владиміра Святого. Въ Московскомъ государстве самые важнѣйшіе вопросы государственнаго быта не были опредѣлены уставами. Московскіе великіе князья, когда зашла рѣчь о престолонаслѣдіи, о правахъ князя, ссылаются на старину, а не на уставъ. То же надо сказать о порядкѣ государственнаго управленія. Не только княжеская дума, но даже и царская не имѣютъ устава. Если князья не спѣшатъ съ своими опредѣленіями по вопросамъ, такъ близко ихъ касающимся, то что же сказать о гражданскомъ и уголовномъ правѣ? Понятіе собственности, способовъ ея пріобретенія и утраты, наследства, всѣ семейныя отношенія, понятіе о возникновеніи обязательствъ из договоровъ и правонарушеній, понятіе о томъ, что убійство и татьба суть преступленія и подлежать наказанію, —все это такія понятія, который возникли изъ обычаевъ и существовали гораздо ранѣе, чѣмъ появились князья Рюриковичи.

Извлечение изъ постановленій императора Юстиніана носитъ въ кормчихъ книгахъ наименованіе: «Юстиніана царя законъ». Судебникъ царя Константина названъ «судебникомъ греческаго закона». Откровенному ученію присвояется названіе «закона Божія», закона христіанскаго; и въ наше время народъ говоритъ принять законъ, жить въ законе. Слово же поконъ до сихъ поръ народъ нашъ употребляетъ въ смыслѣ обычая. Для обозначенія древняго права, кроме словъ «законъ и поконъ», у насъ были употребительны еще выраженія: пошлина и старина. «Пошлиной» называется все то, что пошло издавна, изъ старины: «а дворяномъ твоимъ, княже, ходити по пошлине, како пошло исперва»; а «отъ Смоленска чистый путь до Риги, а не надобе имъ ни вошецъ, ни мыто, а на Волоце, како то есть пошло». Эта пошлина, конечно, свое начало. Всякій порядок пошелъ отъ отдѣльнаго случая; моментомъ, опредѣлившимъ тотъ или другой способъ дѣйствія въ извѣстномъ случае, была чья либо личная воля, можетъ быть даже воля князя; но этотъ порядокъ становится правомъ не потому, что такъ хотѣло известное лицо, а потому, что онъ соблюдался цѣлымъ рядомъ лицъ. Только въ силу соблюденія дѣлается онъ обязательнымъ. Ссылаются не на лицо, которое такъ поступило, а на соблюденіе изъ старины. Всякая пошлина есть старина. Весь порядокъ княженія въ Новгороде представлялся людямъ того времени пошлиной и стариной. Князья обязываются держать Новгородъ въ старинѣ, по пошлине. Всякое отступленіе отъ старины, хотя бы оно произошло и по волѣ князя, новгородцы разсматриваютъ, какъ нечто противозаконное, какъ насиліе, и домогаются возвращенія къ установившимся обычаямъ. Но это пошлое, старинное право, не есть особенность одного Новгорода или Пскова. Оно было известно и всей Русской земле. То, что было изначала во всѣхъ волостяхъ, есть, конечно, ихъ старина, пошлина, обычаи. Такая старина была во всЬхъ волостяхъ.

Срезневскій примѣнилъ его къ объясненію выраженія Олегова договора съ греками 911 года о клятве Русскихъ: «мы же кляхомся... по закону и по покону языка нашего». По закону и по покону онъ предлагаетъ переводить римскими понятіями: lege et consuetudine. Такимъ образомъ, наши предки съ X уже вѣка употребляютъ слово законъ въ смысле продукта законодательной деятельности; они отличаютъ его отъ обычая совершенно такъ, какъ мы дѣлаемъ это теперь. Очень трудно думать, чтобы такъ было въ дѣйствительности, чтобы съ X уже века у насъ существовала определенная законодательная власть, которая творила право по своему усмотрѣнію. Но слово «законъ» действительно употребляется въ древнейшихъ памятникахъ нашей письменности рядомъ съ обычаемъ. Что же оно означаетъ? Оно означаетъ те же обычаи. Нашъ начальный летописецъ упоминаетъ не одни только «законы отцевъ», но и «обычаи отцевъ». Слова: законы и обычаи заменяютъ у него одно другое. Преданія, идущія отъ отцевъ, онъ безъ различія называетъ то обычаями, то законами. Эти законы и обычаи имеютъ у него одинъ и тотъ же источникъ: деятельность отцовъ. Слово законъ, какъ и слово поконъ, означая одинаково обычай, происходятъ отъ слова «конъ», которое значитъ начало, а вмѣстѣ съ тѣмъ предѣлъ, границу и нѣкоторое определенное место, въ извѣстныхъ границахъ, напр.: поставить бабки или деньги на конъ, взять карту съ кону. Предлогъ «за» съ винительнымъ падежомъ выражаетъ предѣлъ движенія, Отсюда, въ словахъ законъ или поконъ полагается граница человеческой деятельности или свободы; законъ и поконъ есть тотъ порядокъ, которому человекъ долженъ подчиняться въ своихъ деиствіяхъ. По Русской Правде, значитъ, обиженный могъ мстить; въ соответствующей же статье договоровъ о мести вовсе не упоминается. Далее, въ договорахъ есть и такія ссылки на «русскій законъ», которыя вовсе не оправдываются известными намъ редакциями Русской Правды. Такова, напримѣръ, статья договора 945 года, по которой русскій человѣкъ, поработившій грека съ корабля, выброшеннаго на мель, подлежитъ ответственности по «закону русскому» и греческому, русская Правда ничего не знаетъ о такомъ случае. Ссылки договоровъ на «русскій законъ» и у насъ шире известныхъ редакцій Русской Правды, — явленіе совершенно аналогичное съ темъ, которое представляютъ ссылки памятниковъ древняго франкскаго права на салическій законъ. Русскій законъ» договоровъ съ греками и начальной летописи — это руский обычай изъ котораго только очень немногое вошло въ договоры и писаную Русскую Правду.

I. Обычай. Самымъ первымъ и самымъ главнымъ въ древности источникомъ права является обычай, какъ творческая сила, и обычное право, какъ продуктъ этой силы. Сила, производящая обычай, есть, слѣдовательно, народное сознаніе, которому, естественно, соотвѣтствуетъ народное (національное) право. Такимъ образомъ, всякое право національно, и настоящій его источникъ одинъ — народное убежденіе. Въ действительности же историческіе памятники древнейшаго времени не знаютъ обычаевъ, которые были бы действующимъ правомъ целаго народа; они имеютъ дело съ дробными обычаями отдельныхъ местностей, которые являются объединенными въ предѣлахъ одного или нѣсколькихъ племенъ, а никакъ не цѣлаго народа. Нашъ начальный лѣтописецъ различаетъ, напримѣръ, обычаи полянъ отъ обычаевъ древлянъ; у радимичей, вятичей и сѣверянъ онъ находитъ одинъ обычай, но этотъ обычай не во всемъ совпадаетъ съ обычаями двухъ прежде названныхъ племенъ. То же явленіе представляетъ въ древности и Германія. Каждое отдѣльное германское племя живетъ и судится на основаніи своего племенного права. Древніе источники не знаютъ обще-германскаго права, имъ извѣстно только право отдѣльныхъ племенъ: франковъ салическихъ, рипуарскихъ и т. д Итак, обычное право возникает, благодаря деиствію двух сил. Во-первых, индивидуальное сознание насущных интересов, человека, под вліянием. котораго определяется тот или другой способ его деиствия. Это начало самоопределенія (автономно). В его основе личный интерес, личное усмотреніе о том, что должно быть при данных условіях, а не отвлеченная идея правды или справедливости. Но самоопределеніе само по себе не творит еще обычнаго права. Из него возникают только отдѣльныя действія, известная практика.

Лучшая история русского права. Василий Иванович Сергеевич (1832-1910) - известный русский юрист, историк права. Труд В. И. Сергеевича считается лучшим учебником по истории русского права из всех, когда-либо написанных отечественными авторами. Он охватывает всю древнерусскую эпоху, с X по XVII век включительно. Внѣшнею исторіею права называется исторія источниковъ. Подъ источниками права можно разуметь тѣ силы, которыя производятъ право. Съ этой точки зрѣнія источникомъ права будетъ, напримеръ, законодательство, какъ сила, создающая законъ. Но подъ источникомъ права можно разуметь и продуктъ этой силы, въ данномъ случаѣ самый законъ; Отъ источниковъ права надо различать источники исторіи права. Подъ этимъ послѣднимъ названіемъ разумѣютъ всѣ письменные памятники, въ которыхъ можно найти указаніе на дѣйствовавшее въ извѣстное время право. Сюда относятся, напримѣръ, лѣтописи, разные сборники юридическаго матеріала, разные юридическіе документы, какъ, на примѣръ: судные списки, духовныя завѣщанія, разныя грамоты и пр.

- вот за такой факт отдельное спасибо! "Здесь перед нами — явно тенденциозный отбор фактов: о неудачных походах, о проигранных сражениях саги молчат, а в ряде случаев просто приписывают победу в той или иной битве скандинавскому конунгу, преувеличивая его успехи в соответствии со своим представлением о том, как должно было свершаться данное событие, и как бы «подтягивая» искомый образ к идеальному. Общий вывод может быть следующим: при обсуждении вопроса о достоверности саг не следует отбрасывать сообщения саг, построенные с учетом этикетных требований (как рассмотренные выше, так и аналогичные им), как недостоверные в целом. За стереотипной оболочкой необходимо искать следы достоверной информации, которую можно видеть и в самом факте существования стереотипа, и в отклонениях от стереотипной формулы." That's all falks!

- Ещё один любопытный момент географический, скажем так, конунги грабят многие Балтийские страны, но не Русь, на Русь они приходят служить: "Эйрик Кровавая Секира четыре года с успехом грабит на Восточном пути, в Дании, Фрисландии и Саксонии, четыре года — в Шотландии, Ирландии и Франции, затем отправляется на север в Финнмарк вплоть до Бьярмаланда, где, по словам саги, он побеждает в великой битве. Харальд Серый Плащ каждое лето ходит со своим войском в различные страны и одерживает победы в многочисленных битвах. Он грабит и в Дании, и в Шотландии, и в Ирландии, и в Бьярмаланде. В восемнадцать лет он (Олав, сына Трюггви) покидает Новгород и ведет весьма успешные военные действия по всему Балтийскому морю и на Британских островах. Олав Святой, до того как он становится норвежским конунгом, грабит побережъя Балтийского моря, помогает королю Этельреду вновь завоевать Англию, выигрывает множество сражений в Западной Европе. Его сводный брат Харальд, сын Сигурда (впоследствии — Жестокий Правитель), бежавший после битвы при Стикластадире (в которой пал Олав Святой), прибывает на Русь, где, как и Олав, сын Трюггви, поступает на службу к русскому князю. В пределах Норвегии, согласно сагам, конунги встречают сопротивление бондов, сталкиваются с хитростью и коварством ярлов, спорят и борются между собой. Норвежские конунги гибнут, как правило, в своей стране, а не за ее пределами."

"Все четыре конунга отправляются из Руси назад в свою страну с целью захватить (или, как в случае с Олавом, сыном Харальда, — вернуть себе) власть в Норвегии. Таким образом, при несходстве деталей общая схема выдерживается во всех четырех случаях: норвежский конунг, являющийся на Русь не с воинственными намерениями, оказывается здесь встреченным со всеми подобающими почестями, он любим князем и княгиней, он проявляет себя с лучшей стороны на службе у русского князя, которая подготавливает его к дальнейшей борьбе за власть в Норвегии. Итак, описания похождений норвежских конунгов на Руси подчинены определенному стереотипу. Однако не следует забывать, что стереотип не был чисто «литературным» явлением, но являлся отражением действительно существовавших норм и определялся в момент своего возникновения самой жизнью. По-видимому, в сагах роль скандинавов на Руси значительно преувеличена. Все рассмотренные нами известия, взятые изолированно, выглядят вполне правдоподобно, и только при рассмотрении их в общем контексте саг можно видеть, что эти части саг созданы в соответствии с этикетными требованиями. Как правило, будущий конунг отправляется прочь из страны. Он совершает грабительские нападения на побережья и острова Балтийского и Северного морей и неизменно оказывается победителем во всех сражениях. Либо он поступает на службу к чужеземному конунгу, совершает подвиги и с добычей и славой возвращается на родину."

"Поскольку нас в конечном счете интересуют сведения исландских королевских саг о Руси, то в качестве принципа организации материала мы предлагаем вычленитъ стереотип скандинавского 283 конунга (или сына конунга) на Руси и выяснить, как «работает» этот стереотип в сагах. Если проследить нашу «заданную» ситуацию по сагам9, то можно выделить следующую устойчивую литературную формулу: скандинавский конунг попадает на Русь в качестве искателя помощи и защиты (в связи с осложнением политической обстановки у него на родине) и оказывается здесь окруженным почетом и вниманием. По разным причинам и в разное время оказываются на Руси четыре конунга: Олава, сына Трюггви [годы правления 994–1000 (999)], выкупает из эстонского плена (девятилетним мальчиком) его дядя по матери Сигурд, приехавший в Прибалтику собирать дань для русского князя, и привозит на Русь ко двору князя Владимира; Олав, сын Харальда [1013(1015)–1028], бежит из Норвегии от своих политических противников к князю Ярославу и княгине Ингигерд; решив вернуться на родину, он оставляет на воспитание князю Ярославу своего малолетнего сына Магнуса [1034(1035)–1046(1047)]; Харальд, сын Сигурда [1046(1047)–1066], бежит после битвы при Стикластадире, и Русь заменяет ему на время дом и является как бы отправным пунктом для всех его дальнейших странствий; сюда на хранение к князю Ярославу отсылает он награбленные им в Африке и Византии богатства. Хотя обстоятельства появления на Руси норвежских конунгов различны, все они ищут здесь временное прибежище и обретают его. Более того, согласно сагам, все четыре конунга оказываются хорошо принятыми русским князем и окруженными почетом и уважением:.." - Во, как ! Оказываются, скандинавские конунги не завоёвывали и не покоряли Русь и не правили на Руси, но они тут спасались, их тут хорошо принимали и давали кров, корм, и службу за вознаграждение.

А теперь собственно цитаты из её статьи в заголовке: "Королевские саги повествуют о том, что является событиями с точки зрения скандинавской истории, опуская или искажая мало интересующие их факты. Сведения о событиях, происходивших на Руси, очень незначительны в сагах... Данные саг (как и любого источника по ранней истории) сплошь и рядом не вполне достоверны. В работах зарубежных филологов и историков проблема достоверности саг под этим углом зрения не ставится. Главным недостатком являлось то, что сведения, вырванные из общего контекста саг, просто не могли (в силу специфики жанра саги) быть верно истолкованы. Методика анализа саг и извлечения из них (по мере возможности) достоверной исторической информации так и не выработана. Проблема остается практически неизученной. Сага — не историческое описание, равно как ee неверно было бы считать чисто литературным произведением (в современном смысле слова). Основная особенность саги, как полагает ряд ученых (А. Н. Веселовский, М. И. Стеблин-Каменский, А. Я. Гуревич), заключается в том, что сага по природе своей — фольклорное явление и эпические черты — не внешняя фольклорная окраска литературного памятника, а сущность саги. Следствием эпической природы саг является нерасчлененность, синтетичность правды в сагах." - Ну, прямо по русской поговорке: Сказка - ложь, да, в ней намёк, добрым молодцам урок!

(о методике анализа сведений исландских королевских саг) В предыдущей статье про Е.А. Рыдзевскую я дал цитату из википедии, где была упомянута также Т.Н. Джаксон. Её имя также упоминают сторонники норманнской теории, как специалиста по Скандинавии, автора многих статей по исландским сагам, а также соавтора Хрестоматии в 5 томах. И опять и снова я убеждаюсь, что сторонники норманнской гипотезы не читают источники, на которые они ссылаются, они не только не читали старых русских историков 19 века (академика Васильевского о варягах), но и современных (Рыдзевскую и Джаксон) тоже не читают, но упрямо продолжают продвигать русофобскую идею о создании викингами государства на Руси. Для начала несколько фактов её биографии https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B6%D0%B0%D0%BA%D1%81%D0%BE%D0%BD,_%D0%A2%D0%B0%D1%82%D1%8C%D1%8F%D0%BD%D0%B0_%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B0 Татья́на Никола́евна Джа́ксон (род. 6 февраля 1951 года) — советский и российский историк-скандинавист, педагог, доктор исторических наук. По окончании 1-й английской спецшколы в Москве в 1968 году поступила на романо-германское отделение филологического факультета МГУ (кафедра английского языка). В 1973—1976 годах училась в аспирантуре Института истории СССР АН СССР (научный руководитель — д.и.н., проф. А. Я. Гуревич). С декабря 1977 по август 1997 года работала в Институте истории СССР АН СССР (позднее переименованном в Институт российской истории РАН) в должностях старшего научно-технического, младшего научного, научного и старшего научного сотрудника. В 1978 году защитила кандидатскую диссертацию «Исландские королевские саги как источник по истории народов Европейской части СССР X—XIII вв.». В 1995 году защитила докторскую диссертацию в виде научного доклада на тему «Древняя Русь в скандинавских письменных источниках IX—XIV вв.». С 1996 года — доктор исторических наук. С августа 1997 года работает в Институте всеобщей истории РАН в должности ведущего научного сотрудника, а с января 2013 года — в должности главного научного сотрудника. В 1995—1997 годах преподавала английский язык в Российском центре гуманитарного образования (ныне — ГАУГН), в 1997—2007 годах — в школе № 57. В 2004—2008 годах имела позицию «профессор II» в Университете Тромсё (Норвегия). Член диссертационного и производственного учёного советов Института всеобщей истории РАН, представитель России в консультативном совете Международного общества по изучению исландской саги. Член редколлегии ряда российских («Древнейшие государства Восточной Европы», «Древнейшие источники по истории Восточной Европы») и зарубежных научных изданий (Gripla, Исландия). Основные направления исследований: древнескандинавские письменные памятники (преимущественно — саги), топонимика, историческая география, историческая антропология, картина мира и пространственная ориентация средневековых скандинавов. Библиография прилагается.

PS Очень важные данные нашла, перевела и опубликовала Е.А. Рыдзевская по истории Норвегии и Исландии. Частые случаи великого голода, неурожая в 10-13 веках лишают экономического основания всякие фантазии историков и блогеров по поводу государственной экспансии скандинавских народов в Европу, это были скорее походы голодных людей в поисках пропитания. К обоснованному мнению Якова Гроберга "« О ложности мнения, будто бы такъ называемые варварские народы, разрушители Римской имперіи, вышли из Скандинавии. » можно добавить вывод, что Исландия и Норвегия не могли выслать столь много вооруженного народа, чтобы терроризировать всё прибрежное население Европы: Германии, Прибалтики, Франции, Испании, Италии.

XXI. 1197 г. 1. «Недород великий и льды». Isl. Ann., 121; Flat. III, 521. 1198 г. 2. «Великий падеж скота зимою в Норвегии65 и льды». Isl. Ann., 62. Известие о ледяных заторах относится, вероятно, к северному побережью Исландии; можно думать, что указанные здесь бедствия 1197–1198 гг. постигли если не исключительно, то преимущественно северный район. XXII. Ок. 1200 г. «В это время тяжело приходилось людям от сильных бурь и холодной погоды; дело шло у людей к величайшей беде и голоду, и было так по всей Исландии». Bisk. I, 184. XXIII. Ок. 1206 г. «…Люде й угнетал голод, и плохо стало у них с посевами и с уловом на море и с большей частью запасов, заготовленных на зиму, и оскудели сначала запасы для скота, а потом и для людей». Bisk. I, 137. Южная Исландия. XXIV. 1211 г. «…Тогда были сильнейшие дожди,67 и много было вреда от этого… Погибла большая доля того, что выросло на земле». Bisk. I, 144–145. XXV. 1229 г. 1. «Великий мор среди людей от болезни и голода». Bisk. I, 548. 2. «Весна была тяжелая, и людям приходилось нелегко». Bisk. II, 142. Северная Исландия. 3. «Около дня троицы прибыл господин Гудмунд епископ к… бонду, у которого был хутор близ большого озера; там бывал обильный улов…, но в ту весну было так скудно в том самом озере, что почти никто из людей в селении не мог добыть себе пропитание… Зимнее время было очень суровое…» Bisk. II, 144–145; ср. I, 593–594. Северная Исландия. XXVI. 1231 г. «Это лето называли песчаным, потому что был огонь возле Рейкьянес на море, и очень мало было травы». Sturl. I, 302. Южная Исландия. Песчаные заносы вследствие вулканических извержений, гибельные для травы и для посевов, неоднократно упоминаются в исландских анналах и в сагах, начиная с XIII в. В данном случае речь идет о вулканах на островах близ мыса Рейкьянес на юго-западном побережье Исландии. XXVII. 1259 г. 1. «Голод», Isl. Ann., 382. 2. «Снегопад большой перед мессой Лаврентия68 и голод». Flat. III, 534. XXVIII. 1284 г. 1. «Болезнь великая, падеж скота, и умерло много народа от голода и многие селения запустели». Flat. III, 541. 1284–1285 гг. 2. «…Настал великий голод на севере страны, как было и в Норвегии… Годом позже настал голод и на юге страны, как говорится в изречении, что «стена нагревается, когда ближайшая к ней горит». Bisk. I, 744.66 1287 г. 3. «В те времена было несколько очень суровых зим подряд и мор среди людей от голода после того». Isl. Ann. 260. XXIX. 1293 г. «Сухое лето. Большой недостаток травы». Isl. Ann. 338. https://norroen.info/articles/rydzevskaya/farming.html

XV. После 1106 г. 1. «…Худо стало людям, одолевал их голод великий и погода холодная, так что ничего не выросло на земле ко времени весеннего тинга…» Bisk. I, 171. «Морские льды, которые причинили этот голод…» Bisk. I, 244. Северная Исландия. Между 1106 и 1118 г. 2. «Еще была однажды такая поздняя весна, что мало выросло к дням перехода. Тогда поехал святой Ион епископ на альтинг и обещал там людям ради улучшения урожая мессу Иоанну крестителю… Лето было сначала сухое, так что не было росы, и трава поэтому почти не выросла… Но когда он в тот день запел «gloria in excelsis» во время мессы, полил с неба такой дождь, что людям показалось плохо под открытом небом. С тех пор в то лето была роса по ночам, а днем светило солнце, и было так некоторое время; трава в то лето выросла довольно хорошо.» Bisk. I, 172; ср. там же, 245. Южная Исландия. XVI. 1118 г. 1. «В тот год, когда Гизур епископ умер, настал голод великий в Исландии». Kr. XVIII, I; ср. Hv. VIII, 2–4 и Landn. 328–329. 1119–1120 гг. 2. «В тот год был мор великий среди людей, и Семунд священник говорил на тинге, что от болезни умерло не 58 меньше людей, чем пришло тогда на тинг». Kr. XVIII 8; ср. Flat. III, 512, под 1120 г. 3. «Смерть епископа Гизура указала путь всякому злу в Исландии от неурожая, и кораблекрушения, и гибели людей, и потери имущества, которые произошли вслед за тем, а после того настало немирье и беззаконие, а сверх того — такой мор по всей стране той, какого не было с тех пор, что заселена страна та». Hv. VIII, 6. 4. «Мор великий среди людей». Isl. Ann., 19, 112, 320. XVII. 1171 г. «Тогда было плохое сухое лето и погибло сено у людей». Sturl. I, 63. Западная Исландия XVIII. 1181 г. «Это лето называли летом без травы». Sturl. I, 99; Bisk. I, 425; Isl. Ann., 118, 180, 323; Flat. III, 518. XIX. После 1185 г. 1. «…Дело шло тогда к великому голоду и беде… тогда началось немирье на севере страны». Bisk. I, 113. 1187 г. 2. «В тот год было много событий… Зимою был падеж скота. Был большой недостаток травы и голод весною той и не пришел ни один корабль в Исландию из Норвегии». Sturl. I, 104. 3. «…Тогда плохо было с едой в округе. Называли ту весну злой весной». Sturl. I, 196. Западная Исландия. 4. «Падеж скота по всей стране… Не пришел ни один корабль из Норвегии». Isl. Ann., 180. 5. «Падеж скота зимою. Не пришел ни один корабль из Норвегии в Исландию». Flat. III, 519. XX. 1192 г. «Умерло в северной четверти от болезни и голода 20 сотен людей с зимних ночей до дней перехода». Isl. Ann., 61. Северная Исландия.