Геннадий Воля

[стр. 214] полуночного колокола, пелась всеми духовная песнь св. Юрию, и потом расходились по домам. В день Витов (15 июня) было тоже что-то подобное, между прочим вили и венки из плюща (tarpytyka ). Теперь это все запрещено, – и в памяти осталось, вместе с светлым образом народного праздника, сожаление об утраченных радостях. Накануне Иванова дня по горам раскладываются огни (kres ), молодежь сходится смотреть на огонь, болтать, но обрядов, ни даже песен и пляски, уже нет. Перед праздником рождества Христова (Winachty ) празднуется коляда (koljida ), но без особенных обрядов. При рождения, сватьбе и похоронах бывали также обряды, но теперь почти ничего не осталось, кроме печения белой булки, погача (pogač ). Священники старались заставить народ разлюбить и пение песен, и успели. Песни народные почти все забыты; а вместо них поют фурланские. Немногие оставшиеся имеют странные мелодии, в роде южнорусских обрядных и свадебных. Музыкальные инструменты – гусли (’oslje ), в роде цитеры, и флейта. Была прежде и волынка (dudy ); теперь остается только одна в целой долине, у одного нищего, старика в Осеани. Пляска резиян (резиянка) оригинальна и прекрасна. Танцующие становятся в два ряда шагах в 10 ряд от ряда, мужчины против женщин, те подбоченясь, эти сложа руки на груди и опустивши голову; ряд подходит к ряду два раза; сошедшись в третий раз, пары кружатся на одном месте; потом снова расходятся, но уже так, что в правой руке каждый мужчина держит женщину, и каждая пара подает руки двум другим. Составивши круг, идут кругом сначала направо, потом налево; потом пары распускаются и идут шагом одна за другою, напевая песню. Прошедши круга два-три, мужчины опять отделяются от женщин, становясь одни против других рядом, – и танец начинается снова. Священники, имея сильное влияние вообще на народную старину резиян, не могли оставить и суеверий; а истребляя их, истребили с тем вместе из памяти народной и много доброго, что считало суеверием их собственное [стр. 215] суеверие. Немногое осталось у старух, но и те стараются забыть. Так медицина народная совершенно исчезла; а капелланы, принимающие на себя должность лекарей, далеко не могут заменить ее своим невежеством.

[стр. 213] длинным узлом сбоку, так что концы висят, и лоб до половины закрыт, а правое ухо и затылок открыты; на ногах белые чулки (škufony ) и башмаки (čriwje ). В ненастное время, сверх “тюмажата ” надевается короткая кофта (suknja ), суконная, цветная с рукавами. Иные носят на груди платочки, но это не народная украса. В ушах серьги (retjine ). Перстень (pärstän ) носят тодько замужние. Волоса заплетают на затылке венцом. В старину наряд невесты отличался узким венцом из зеленого бархата, обвившего золотою ниткой (wjinc ), и сзади прикалывалась к нему кисейная фата (petjina ), длинная, широкая, так что можно было обернуться ею как плащем; это уже вышло из обычая. Резияне (все римо-католики) очень религиозны. Кроме главной церкви Успения, есть еще четыре в каждой из главных деревень. Влияние священника чрезвычайно сильно. Все называют его своим господином (naš ghospôd ), и всякое слово его считают законом. На 1-ое мая – в день освящения главной приходской Успенской церкви, бывает у резиян праздник – майник (Majnyk ). В прежнее время совершались в этот день особенные обряды; но они мало-помалу влиянием священников вытеснены так, что теперь не позволены в этот день, по крайней мере в Раванце, ни танцы, ни музыка, ни пение. В каждой из четырех деревень бывает свой храмовой праздник, в дни свв. Юрия, Флориана, Вита и Карла. Особенно празднуются дни Витов и Юрьев. Вечером бывают и танцы и песни, что впрочем скрывают от священника. Резияне ждут с нетерпением этих дней. В старину, в день Юрьев деревянный лик этого святого носился на высоком шесте, украшенном бумажными цветами и лентами, по всем деревням. Из Белы, где празднуется этот день, после обедни его несли в Ниву, и там ставили на поле в середине между столами, за которыми все собравшиеся вместе обедали; потом в Осеань и Солбицу, жители которых должны были потчивать всех вином. В Солбице лик становился в церковь, а народ пил, пел песни, плясал до вечера; вечером же при свете зажженных хворостин ворочались все с ликом св. Юрия в Белу, и снова пили, пели, плясали до полуночи. С ударом

[стр. 212] с помощью лопат, мотык, молотов (pála , motyka , kjač ), так что ни плуга или сохи, ни лошади, ни вола нет в целой долине. Садов (wàrti ) нет почти; лучшие принадлежат священнику. Виноградники (ghrazdowniki ) дают вино довольно порядочное, но мало. Охота бедная: кое-когда попадется заяц, а уловить серну – праздник для целой долины. Скотоводство тоже бедное: счастливо семейство, имеющее десятка полтора ягнят, коз и свиней, да корову или две; а бык всегда есть общее имущество нескольких семей. Некоторые жители разводят пчел (bečule ), но и им тут не житье, не приволье: хозяин должен лелеять их больше родных детей. – Холст (pärt ) белый, черный и цветной, сукно (sukno ) больше белое, и полусукно серого цвета (tjumažat ) жители приготовляют сами, и довольно искусно, делают посуду и пр. Деятельность всюду, но немного проку от этой деятельности. Главная пища, полента, жидкое тесто из пшенички (polenta , волошкая мамалыга). Ее приготовляют каждый день утром и вечером: кусок поленты с солью и зеленью, кусок сыра (syr ), яичница с кусочком хлеба, да стакан вина, – и резиянец сыт. Мясная похлебка (minještra ) и мясо, из которого они приготовляют боржоло (b’ržola , Rostbraten ) – праздничная вещь. Природа приучила резиян к умеренности так, что и получая вдвое, втрое доходу против обычного, он остается при поленте, яйцах и вине, и улыбается, разрезывая кусок мяса. Полента и белый хлеб (chljibac ) приготовляются как и во всей северной Италии и нравиться может только привыкшему к такой пище. Резиянам известны и водка (žganje ), пиво (ul ), мед (stärt ); но лакомиться могут по-немногу только последним. Мужчины одеты по-фурлански и по-немецки: куртка или полуфрак (köbönj ) на жилете (pet ), узкое исподнее платье (chlače ), сапоги (skôrnice ) или башмаки кожаные (č’rywje ) или деревянные (cokline ), и шляпа (klöbük ) или шапка (bareta ), вот и весь наряд. Усов не носят. Женщины надевают на короткую рубашку (srak’ca ) корсет (pet ) с пуговками под шею, сверх него черное платье без рукавов (tjumažát ), разстегнутое на груди и со складкой у колен, перепоясанное черным поясом (pas ); на голове или цветной платок (facelet ) или белый платок (pétja ), красиво повязываемый

[стр. 211] c этой избой, тоже прямо с надворья, другая небольшая, с постелью, без печи (kryžica , čumnata ). Подле домика стоит хлев (chljiwc ) для коровы и свиней, обваленный хворостом для топления. Впрочем только у бедных такие жилища. У зажиточных домик строится в три яруса: внизу чуланы и кухня с огнищем; в середине жилые покои (chrambe ) со стульями (stôli ) и столами (mize ), иные с печьми (farni ); вверху горище, служащее и вместо чулана (chljiw ); хлев сбоку; дворик обнесен каменною стеною, с воротами, нередко очень красивыми, с нутренным замком (kjučanica ); иной добрый хозяин имеет и цистерну с водой (peč ). Улички (stähnice ) между домами так тесны, что не только возом, но и лошадью повернуться было бы негде. Садовые деревья – яблоки, груши, вишни, черешни – около жилищ; за ними нивы (njiwe ). Каждое семейство (kutja ) живет отдельно. Очень немногие имеют прислугу, и то из бедных родственников и сирот. Работают все без различия пола: мужчины и женщины вместе и обделывают гряды для посева, и косят, и жнут, и собирают виноград, и варят кушанье, и ткут, и прядут, и строят домы. Бедность долины заставляет впрочем многих из мужчин уходить из долины в Краину, Каринтию, даже в Вену, и заниматься там или продажей плодов, или поденщичать. В Вене резиянин не редкость: по аллеям Гласиса они продают апельсины, орешки, разные сласти; в Краине их можно видеть с их крозмами (krozmo ) – ящиками, наполненными разным мелким товаром: резиянин носит его на плечах, как словак, заходящий к нам из Турца, свою аптечку. Женщины или продают в окрестностях домашные мелкие изделия, или даже и просят милостыни у соседних краинцев. Дома никогда не бывает более 3/4 жителей. Земледелие в бедном состоянии. Нив очень мало, да и те очень дурны, каменисты, и сколько ни унаваживаются, дают очень малый прибыток, недостаточный для прокорму жителей. Сеется более всего пшеничка (fromentin ) и картофель (kartjufle ), кроме того немного ржи и пшеницы, горох, бобы, огородная зелень и лен (njil ). Гряды (širaci ) для посева – настоящие огородные гряды, обделываются руками

[стр. 210] обязан я большею частию тех сведений, которые читатель найдет в этой записке. Жителей в Резии по схематизму 1841 года, 2,767. Каждогодно рождается от 70 до 90, умирает от 60 до 70, браков бывает около 10–12. Народ большею частию среднего роста, хорошо сложенный, довольно красивый, впрочем без особенной характеристики физиогномии; крепкий, здоровый. Зобастых и кретинов, которых так много в соседних немецких горах, тут вовсе нет. Люди веселые, без сильных страстей. Месть была когда-то подчинена особенному закону, но теперь и этот закон и она сама остаются только в предании: место мести заняла теперь любовь помогать друг другу, все жители долины кажутся как бы одним большим семейством. Все они свободны, платя обычную подать. В церковном отношении они составляют один приход, кроме главных четырех деревень (tä w Solbici , tä w Oseani , tä na Njiwi , tä na Bili ); есть еще в долине четыре борго (tä na Rawanci , tä u Ljipowca , tä w Kurytisu , tä na Učei ), и несколько малых поселений (na Kryžecich , zamlyn , Holištje , Martin na lazu , Hözd , Ljištjáca , Stary mlyn , na Čärnÿm potoci , u Čärnÿm potoci , pod Rúštju , Hospodnÿci ). Из этих поселений замечательно Успенское (na Hospodnÿci оно близ пограничного креста; жители сохраняют о нем предание, что тут жил их общий предок, пришедши из какой-то “Рушии ”; дети его переселились в Белу и построили церковь во имя Св. Юрия, который до сих пор остается патроном всей долины. Постройка домиков (khjiža ) и домашнее устройство почти как и всюду во Фриуле. Все домики выстроены из камня (pötj ) и покрыты черепицей (črepica ). Бедные довольно бедны: прямо с надворья входишь в избу (ispa ), совершенно закоптелую; кругом лавки (mize , deske ), над лавками полки с посудой (poljice za posodbo ; в середине или в стороне каменный помост (ohnjištje ), на котором раскладывается огонь, а над ним висит котел (štarjeda ), в котором приготовляется полента. Утром и вечером изба наполняется дымом, так что невозможно войти. Рядом

[стр. 209] окруженные полями и деревьями, из которых прежде всего бросаются в глаза липы, поднимающиеся вверх как тополи, высоко столбами (боковые ветви их подрезывают для корма коровам, и от этого они растут вверх). Все вместе представляет картину прекрасную, но вместе и пустынную, дикую; серого цвета камня вдвое более, нежели зелени, а вода блестит едва заметно. Русский войдет в эту долину не как чужой: его поймут хоть сколько-нибудь, его примут ласково, радушно. Я вошел в долину (28 апреля, 1841) с капелланом резиянским и с женщиной резиянкой, несшей на плечах, кажется, муку. Глядя на меня, эта женщина не могла удержаться от смеху. “Да что-же это смеешься ты так странно, поглядывая на синьора?” – спросил ее капеллан. – “Как же!” – ответила она: “вы говорите, что синьор живет Бог знает за сколко мил от нас, и пришел поглядеть на нас, а говорит так, что его можно понять. Мне и верится, и не верится, – и смешно.” И она опять начала смеяться; и поминутно распрашивала меня, как называется то и другое по-русски, и опять смеялась. Подобно этой женщине, никто в Резии не слыхал о России, хоть и не одна она с родственным чувством услышит русские звуки. В Равенце, плебан (священник) Одорико Бутоло, старик лет семидесяти, обрадовался моему приходу всем сердцем. “Резия и Россия – одно и то-же”: это его любимая поговорка, и ею он начал. Он говорит по-итальянски, по-латини, по-французски и по-немецски, но со мною хотел непременно говорить по-славянски: “Мы русские, мы поймем друг друга.” Плебан заметил мне между прочим, что Резия должна быть в России известна. Граф Потоцкий проездом из Италии остановился в Беле = Резиуте. Резияне случились там с виноградом, и предлагали ему “kupit wina ”. Славянские звуки изумили графа; он стал распрашивать, откуда эти люди, велел провести себя в долину, провел в ней ночь, и записал Отче наш . Солдаты русские заходили тоже в Резию, и говорили с жителями очень свободно... Плебан вообще решительный руссоман; это впрочем помогает ему, кажется, и быть патриотом для своей долины. – Ему-то и отчасти капеллану его, Петру Манини,

1. Резияне Проезжая по большой Вено-Миланской дороге из Дуньо через Кьюзо в Белу = Резиуту (Resiuta ), видишь влево над собою стремнины гор: за этими горами долина резиянская, Val di Resia . У Белы = Резиуты горы раздвоятся, давая проход речке Резии, впадающей тут в Клюшку воду (Fela = Бела? Она втекается слева в Тальяменто). Здесь над каменнистым ложем речки, по отлогости гор, слева проделана, за три года перед этим, довольно покойная шоссейная дорога в долину. Идя этой дорогой четверти три часа, встречаешь крест с образом Богоматери. Святая Дева представлена сидящею на облаках, поддерживаемых двумя Ангелами, а два другие сверху венчают ее [стр. 208] короной. Под образом подписано: “S. Madonna e protetrice del commune di Resia”. Тут граница собственно долины резиянской. Дорога идет далее через деревню Белу (tä na Bili ) и чрез борго Липовец (Ljipovac ), и оканчивается на середине долины в борго Равенце (tä na Rawanci ), иначе называемом Prato della madonna . Около небольшой площади стоят тут приходская церковь Успения, di S. Maria Assunta di Resia , дом приходского священника, приходское училище, три гостиницы (osterie ), и две липы, священные в предании резиян. Гостиница у лип лучшая: тут путник может получить довольно покойную комнату, с видом в долину. Лучше впрочем оглядеть долину с колокольни Успенской церкви. В длину она не более 6 верст, в ширину в самом широком месте не более 2 верст. Горы, из которых некоторые до июня покрыты снегом, поднимаются стремнинами со всех сторон (Вот названия этих вершин, начиная от входа в границы обчины: над пограничным крестом поднимается Ruštja , далее следуют Zaháta , H’sló , Pÿsty hözd , Särt , Tianin , а против них с другой стороны долины идут к границе: Baba , Kÿla , Prwálo , Muzac = Muzy , Škarbina ). Все они составляют высокий вал, кое-где более поднявшийся, кое-где несколько залегший, повсюду в вершине своей голо-каменистый и утесистый. Между вершинами Тианином и Бабой берет начало свое Резия, и искривленным полукругом с востока к юго-западу течет вдоль по долине. В трех верстах от ее истока впадает в нее Поток (Potók ), немного ниже другой поток Бермен (Bärmän ) и верстах в двух ниже его Черный поток (čärny potók ), все три слева. Меньше горные потоки текут в Резию с обеих сторон, меж камнями и зеленью, приметные только по журчанию. Каменистое дикое побережье Резии и потоков, в нее впадающих, как и вообще всех вод в этих местах, раз в десять шире самого ложа. От побережья поднимаются зеленистые наклоны (brjehi ), потом выше равницы (rawnice ), во всей долине одинаково возвышенные над водой; далее поднимаются полонины (planine ) – плодоносные отлогости, покрытые травой или лесом (hözd ), а за ними начинаются утесы гор (klanci , róby ), кое-где поросшие редким лесом, а более голые. Жилища большею частию помещены на равнинах

есть несколько перлов на любителя: Брактеаты (имеют ушко для ношения) Рюрика, Олега-Olych (?), Игоря - царя, Ольги - RUSOVKOLhA буквы S C толкует не Senatus-Consulto, но Слава царству - Gloria Imperii! автор знает монеты Пскова(Плескова) со львом! Датчане - Cimbris ATILIUS CIMBER у меровингов монета Leo Bulgarus Литовцы - монета LITAVICUS помянутого в Записках о Гальской войне IESSE - Живе - Солнце (ГВ а также похоже на Isis - Исида) Особенно понравилось по теме готы-славяне имена готские со славянскими эквивалентами: Theodorus - Богумил Theophilus - Богухвал Thiedatus Deogratus - Богдан (Богом данный) Богуслав 1000 лет назад Палемон - выходец из Италии взошел на литовский престол стр. 51 Welikoy Ominator Jessio - Perkunu стр. 84 есть лонгобардийский алфавит Кассиодора (надо найти!) стр. 85 у латинян не было буквы К (упс!) стр. 86 15 Удлинённое J с изгибом часто встречается и является обычным также для 8-9 века, например у Джека...лонгобардийсий алфавит (верно, спасибо!) стр.107 Мицкевич (и Воланский) считает ассирийцев предками или соплеменниками славян. стр. 112. Древние называли Россию, из коей вышли лонгобарды (казаки с длинными пиками) - RUGIA стр. 118 на монете BIATEC - Вятичи

history-fiction.ru/books/all/book_3576/ Письма о славянских древностях Авторы: Тадеуш Волянский Год издания: 1846 Кол-во страниц: 160 Издательство: типография Эрнста Гюнтера Гнезно (Белые Альвы СБп)

Имена произношения греческого Каницар, Евриевлисков (по Софийской летописи Евриевлисков – раздельно на два имени: Еврие и Влисков). Два имени. Имена немецкие и скандинавские Вуеваст, Либнар, Грим, Фрутан, Фурстен (по Софийской летописи Фарастен; Фарастен можно отнести к славянскому слову). Роальд, Игельд, Турберн; итого по Нестору восемь немецких или скандинавских имен, а по Софийскому летописцу – семь. Имена, которые по произношению можно отнести к восточному, персидскому или арабскому происхождению Шихберн, Шибрид, Алдань (по Софийской летописи Олдан – славянское); Куци, Тилен (по Софийской летописи Телина, чисто русское); итого по Нестору имен восточных пять, а по Софийской летописи восточных три, славянских три. http://history-fiction.ru/books/all/book_341_1/#comments

11) Стегнетонов от слова стегно, часть ноги выше колена. 12) Алвад-Гудов – Алвад - имя восточное, но Гудов - русское, от слова Гуд, гудеть, самогуды. 13) Мутур - производящий муть, мутник. "Аще в муте морском" (Пролог июня 12). 14) Утин - древнее название болезни в крестце. "Заболел лихорадкой и к вербному воскресенью по облегчал, да пришел утин в злую силу, ездил на осляти" (Акты Географической экспедиции. IV. 78). 15) Гомол – древнеславянское комок, катыш: "Взя Даниил смолу и тук и волну и возвари вкупе и сотвори гомолу" (Дан., XIV. 27). 16) Емш. Взяточник звался емец, а козел с длинной шерстью – емин (Академический словарь). 17) Вруны (по Софийской летописи – Вруды). Брунница - древнее название травы черноголовник (Академический словарь). 19) Моны – во множественном, длинное платье, от него произошло название монатия, мантия - одеяние монахов. 20) Свен, древнее слово свене значило – кроме, исключая: "Аще который пресвитер вина вместо оловину или медовину на олтарев принсет, свене только младых сочив да извержешся". (Кормчая, 11, на обороте). 21) Стир – от слова стирать. 22) Кары - от слова кара, гнев, месты, кара Божия (Академический словарь); осталось русское слово карать и производное покорять.

Разберем эти имена понародно, согласно произношению и по сделанным мною разысканиям, из которых увидим, сколь много слов древнеславянских, сделанных вполне непонятными нам, чуждыми для слуха, как иностранные, – а очень вероятно, что я многих и отыскать не мог. Имена славянские Ивор, Святославль, Слуды, Улеб, Акун (1), два племянника Игоря; Володиславль Прастен, Турдуви (по Софийскому списку Туродуви) (2). Фастов (3), Сфирка (4), Прастен (по Софийскому списку Перестен), Тудков (5), Каршев (6); Турдов (по Софийскому списку Туродуви); Войков, Истр (7); Аминдов, Прастен, Бернов (8), Ятвяг (9), Гунарев (10), Олдан, Колклеков, Стегнетонов (11), Сфирка, Алвад Гудов (12), Тулдов, Мутур (13), Утин (14); Адулоб, Иггивлад, Олеб, Гомол (15), Емиг (16), Турбид; Вруны (17); по другим спискам Вруды; Гунастр (18); Моны (19); Свень (20), Стир (21); Пубскарь, Вузлеб, Синько, Боричь Кары (22), итого 46 имен. Объяснение им: 1) Ивор, Улеб, Акун и им подобные – имена, не принадлежащие никакому чуждому народу и чисто славянские, а С луды – я нашел местность на берегу Ильменя, и теперь зовущуюся Слуда. 2) Турдуви - составлено из двух древнеславянских слов: Тур - известный зверь и дуван - дележ охотничьей или другой добычи (Академический словарь). 3) Фастов - и теперь крестьяне называют хвастуна фастун, а хвастовать произносят фастовать. В Киевской губернии есть город Фастов, и не помню где – селение Фастовка. 4) Сфирка - и теперь крестьяне-стрелки зовут птицу свиристель – сфирка. 5) Тудков от слова тут-ко, что значило: я здесь (Академический словарь). 6) Каршев, Карша звалось дерево, снесенное водой и завалившее проход по реке (Академический словарь). 7) Истр - древнее название Дуная. Есть и древнеславянское слово истрыти - обратить в прах, стереть с лица земли. "Аще пошлет их на супостаты, идут и истрыют горы и стены" (2 Эздры, IV, 4). У нас сохранилось это слово – быстр. Бернов от слова верный, по-нынешнему бренный. "Проливат от очию сердечны слезы и главу свою верную" и пр. (Акты Географической экспедиции. II. 385). 9) Ятвяг – прозвание одного из племен литовских. 10) Гунарев и Гунастр (18), носящий гуню; гуня – древнее название ветхой одежды. Гунастр могло происходить от слова гуняветь – плешиветы, гунны звалось дерево: армут, квит (Академический словарь).

5) Нестор, объясняя путь к бродячим варягам его времени, говорит: "И из Руси может идти в варяги по Ловати, Ильмень озере, Волхову, Нево". Следственно, Русь была не в Скандинавии, а у Ловати, за Ильменем-озером, там же, где и реки Варяжа и Веренда. Можно ли обстоятельнее объяснить местность происхождения руссов, а с ними и руссо-варягов Рюрика? 6) В летописи русских царей читаем о призвании варягов Рюрика: "И идоша за моря к Руси к Варягом, сице бо зваху Варяг Русью, яко се друзии зовутся Свее". Видимо, писатель XIII века говорил о варягах-руссах в прошедшем времени (зваху), а о верингерах свеях (называя и их варягами) в настоящем (зовутся), объясняя отчетливо их разнонародие. 7) На самой местности, где по указаниям летописцев развилось племя руссов, я нашел реки Варяжу и Варанду, или Варенду; нашел живое предание о древних до-рюриковских городах, сохранившееся в названии двух урочищ Городищами и Кобыльим городом. Там же нашел берег, и теперь зовущийся Слуда, именем историческим варяга, одного из посланников Игоря в Константинополе, и слышал от жителей темное сказание, которое и сами они не умели объяснить: о варяжестве древних обитателей края, то есть удальстве или солеварности их предков. Рюрик и его братья разошлись в Старую Ладогу, на Белоозеро и Изборск, треугольником, которого серединная точка (центр) была прибрежье Ильменя, как опора их силы.

Быть может, мне возразят, что и мои указания, откуда вышли Рюрик и его варяги, суть только предположения, но не факты, отвечаю: мои указания основаны не на умствованиях (как мысль о Родслагене и т. и.), но на словах наших же древних историков, представленных мною. Сделаю им перечень. 1) Греческие писатели согласно передают ответ славянских послов VI века, что они "славянского народа, обитающего на отдаленнейшем конце Западного океана". Следственно, Нево, то есть озеро Ладога, и Ильмень считались отдаленнейшим концом Западного океана. 2) У летописца Нестора, писавшего в XI веке, читаем: "И пришедшее словени, седоша около озера Ильменя, и нарекошеся русь, реки ради Русы еже впадает в озеро". Этим явно объяснена местность Русы и выказывается, что в древнейшие времена Русь имела значительность между другими племенами славян. 3) Там же читаем: "Рюрик (переходя к славянам) пояша с собою всю Русь", то есть весь народ свой. Это можно было сделать без государственных потрясений только между единоплеменниками и очень близкими соседями, неоспоримое указание, что руссы Рюрика были не далее как из окрестностей Старой Руссы. 4) Летописец же говорит: "Славянск же язык и русской един есть, от варяг бо приидоша и прозвашася Русию, а первое бе словене". Следственно, неоспоримо, что варяги-руссы Рюрика были руссы происхождения славянского и, как видно из второго пункта, именно из Старой Руссы, одноплеменные всем славянам, а вовсе не чужеземцы.

Из всего вышеизложенного видим: 1) Сказание Иорнанда, готского историка, о существовании Новагорода и Славянска в VI веке (Карамзин находил сведения о построении Новагорода вскоре после Рождества Христова); сказания Ангария, проповедника христианства в Швеции, о разорении Славянска; легенды Скандинавии и финнов о русском Алдейгоборе; неизвестность времен даже существования городов, которых видимы теперь только следы, как Кобыльего града близ Пейпуса и весьма многих других городищ; 2) Славяне Севера, чуждые тревог и волнений южных славян, должны были иметь, как градожители, и свою степенную историю, Вот слово в слово начало сказания Нестора: "в лето ST… [6360] индикта EI [15] день наченша Михаилу царствовати, начата прозываться русска земля. О сем бо уведахом яко при сем Цари приходиша Русь на Царьгород, якоже пишется в летописании Гречестем, темже от селе начнем и числа положим". Но ныне видим мы из сказания Бертиния, что руссы приходили к Константинополю в первый раз как послы в 839 году, а по свидетельству Симеона Логофета – приходили в 852 году как враги на бесчисленной флотилии, и патриарх Фотий в своем циркуляре говорит о них в 866 году, следственно, все это было ранее прихода Рюрика в 859 году и доказывает древнейшее существование России могучим государством; 3) Руссы, одноплеменные новгородцам, кривичам, древлянам, полянам, радимичам и прочим, вовсе не происходили ни от шведов, ни от готов, ни от пруссов (с последними, по сказанию прусского историка Lucas-Dav, россияне вели войну еще в VI веке), но были самобытным славянским племенем. Неопровержимо, что одна часть руссов обитала у западных берегов Балтийского моря, за Одером, состояла в пределах Римской империи; ее русские Princeps, Dux и прочие, ратоборствовавшие на турнире в 937 году, неминуемо были католики; потому что по условию турнира только католики могли принимать в нем участие. Другая же часть руссов обитала вокруг Ильменя и в окрестностях Старой Руссы. Повторяю слова Воскресенской летописи: "И пришедше Словени, от озера Ладогскаго седоша около озера Ильменя и нарекошася Русь, реки ради Руссы, еже впадает в озеро", – и из этой части руссов образовались отдельные селения, вольные сечи удальцов руссов по рекам Варяжи и Варанды, впадающим в Ильмень и до сих пор сохранившим свои названия; но о существовании которых, кажется, и не ведают наши изыскатели Руси.